Теория государства и права. Лекции. Личность, общество, право и государство.

Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть I.
Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть II.

Публичное и частное право, которые оформились в виде относительно самостоятельных областей, как раз и отражают особенности этих сфер существенной жизни, а. следовательно, и особенности регулирующих их юридических норм. Определить границу между частным и публичным правом нелегко, и в теории права высказывались по этому поводу раз­личные суждения. Римские юристы считали, например, что публичное право имеет в виду интересы государства как це­лого, тогда как частное право — интересы индивида.

В Новое время выделялся такой материальный критерий, как сама природа реализуемых публичным и частным пра­вом отношений. Частное право, с подобной точки зрения, должно регулировать лишь имущественные, т.е. гражданско-правовые отношения (в российском правоведении подобную позицию отстаивали, в частности, Н. Д. Кавелин и Д. И. Мейер). В противовес этому сложилось направление, которое свело критерий различения к формальному моменту — к способу судебной защиты: публичное право охраняется по инициати­ве государственной власти в порядке уголовного или админи­стративного производства, тогда как частное право — лишь по частной инициативе в порядке суда гражданского.

Имеют­ся и другие мнения. Все они отражают лишь какую-то одну сторону соотношения публичного и частного права и уязвимы в силу своей односторонности. Разве можно, например, безо­говорочно утверждать, что внутрисемейные, имущественные и т.п. отношения не имеют публичного интереса, хотя они бесспорно образуют сферу частного права? Разве публичное право не знает дел, возбуждаемых публичной властью в ин­тересах частных лиц? С нашей точки зрения, не ошибаются те, кто различает пу­бличное и частное право в зависимости от того, исходит ли юридическое регулирование из единого центра (юридическая централизация) или юридически значимые решения прини­маются множеством отдельных субъектов, выражающих соб­ственную волю и действующих по собственному разумению и инициативе (юридическая децентрализация).

В первом слу­чае мы имеем дело с областью публичного, а во втором — частного права [83, 10]. В сфере публичного права единый центр — государство своими нормами определяет место и роль каждого отдельно­го лица в публично-правовых связях, его права и обязанности по отношению к государству как целостности. Исходящие от государственной власти указания не могут изменяться или отменяться частной волей отдельных лиц. Издаваемые го­сударством нормы имеют безусловный, принудительный ха­рактер, будучи императивными. Предоставляемые публич­ной властью права являются вместе с тем и обязанностями и должны осуществляться: неосуществление права есть не­исполнение обязанности и квалифицируется как бездействие власти, халатность. Типичный пример — правовое регулиро­вание военных дел государства. Напротив, в сфере частного права юридически значимые решения принимаются множеством частных лиц, действую­щих самостоятельно (отдельными людьми, их объединения­ми, корпорациями и т.д.).

Государство здесь не определяет содержание принимаемых решений; оно лишь охраняет то, что решили другие. Если оно и вмешивается в частные дела, то лишь в том случае, если частные лица своего решения по каким-то причинам не приняли. Типичный пример — насле­дование по закону при отсутствии завещания наследодателя. Вот почему нормы частного права имеют не императивный, а лишь субсидиарный характер [83, 9-10)] Если сопоставить характеристику публичного права с тем общим определением, которое было дано нами (см.п.5 лекции 7), то закономерен вопрос: является ли вообще публичное пра­во правом? Ведь оно, во-первых, как будто не есть следствие естественно-исторического развития общества как целого, а произведено государством, и, во-вторых, в нем как будто бы отсутствует одно из важнейших качеств права — правовое равенство свободных субъектов государственно-властного от­ношения.

Оба эти довода неосновательны. Во-первых, полномочия государства представлять "центр" и издавать нормативные акты сложились в результате естественно-исторического про­цесса выделения общих дел, получивших организационно- политическое (государственная власть) и юридическое (пра­во) оформление. В этом смысле правомочия государства изда­вать нормы сами основываются на порожденной обществен­ной эволюцией норме, т.е. на праве. Государство, издавая за­коны, осуществляет свое естественное право. Во-вторых, принцип формального юридического равенства свободных субъектов — обязательный признак права, один из составляющих элементов его качества, без которого оно как юридический социальный институт не существует. И в публично-правовой сфере он присутствует в полной мере, если, разумеется, не принимать видимость за сущность.

Да, в публично-правовой сфере субъекты обладают разны­ми объемами прав и обязанностей, и притом сами их права и обязанности имеют различный характер. Однако это свойство присуще не только им. В равном мере оно присуще всем юри­дическим отношениям в том числе и гражданско-правовым. Разве объемы прав собственника и несобственника, арендода­теля и арендатора, покупателя и продавца совпадают? Иными словами, различия объемов прав характерны и для частно­правовой области. Юридическое (формальное) равенство личности и госу­дарства, как И любых других субъектов права, состоит не в том, что они обладают одинаковыми по своему конкретно­му содержанию правами и обязанностями, а во взаимности их прав и обязанностей, определенных одной и той же равно- обязательной нормой права. Даже осуществляющий уголов­ное преследование следователь и подвергающийся уголовно­му преследованию обвиняемый юридически равны, поскольку следователь имеет право совершать следственные действия, подвергать обвиняемого мерам процессуального принужде­ния, но обязан делать это лишь строго в пределах, очерчен­ных уголовно-процессуальными нормами и общими принци­пами права.

Со своей стороны, обвиняемый имеет право осу­ществлять в свою защиту все, что не запрещено или разре­шено процессуальными нормами и претерпевать лишь то, что имеет право и обязан делать по отношению к нему следова­тель на соответствующей правовой основе. Следователь не только должен совершить следственные действия, но обязан выполнять все законные требования и удовлетворять все за­конные ходатайства обвиняемого. Их юридическое равенство проявляется, таким образом, во взаимности прав и обязанно­стей, заданных уголовно-процессуальными нормами. Как от­мечалось в нашей литературе, "в целом правовой тип отно­шений возможен лишь на базе сочетания правовой организа­ции государственной власти с защитой всего комплекса прав и свобод личности, закреплением в правовых законах прав и соответствующих им обязанностей всех субъектов обществен­ной, политической и государственной жизни" [93, 40}.

Критерия разделения права на публичное и частное, опре­деленного раз и навсегда, конечно же, не существует. Гра­ницы между ними исторически изменчивы, начиная от пре­обладания частноправовых отношений и кончая попытками полного поглощения частноправовой сферы публичным пра­вом. 6 этом последнем случае достаточно вспомнить совет­скую административно-командную систему, чья юридическая доктрина вообще не признавала частного права. Разумеется, частное право — объективная реальность, и никакие доктри­ны перечеркнуть его не могут. Но ограничение сферы его дей­ствия в СССР налицо.

Из нее, в частности, были исключены хозяйственные отношения, которые строились по плану, при­равненному к государственному закону. Частноправовая сфе­ра ушла в подполье и существовала в значительной мере не­легально по отношению к официальным законам государства. Постоянное стремление государственной власти подчи­нить себе общество вызывало обратную реакцию, выражав­шуюся в попытках поставить государство под контроль пра­ва. Такое государство получило в теории название правового.