Теория государства и права. Лекции. Осуществление права.

Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть I.
Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть II.

Способы воздействия на поведение людей со стороны права выявлены давным давно. Это — запреты, дозволения и предписания. Ничего другого теории неизвестно. Юридиче­ская норма действует или запрещая, или дозволяя, или одно­временно и дозволяя и запрещая, т.е. предписывая.

Юридическая природа названных способов воздействия изучена достаточно подробно [48, 10-38; 2, II, 263-265, 296- 303]. Исследование запретов выявило, что они могут потре­бовать как воздержания от активных действий, так и воздер­жания от бездействия, когда невыполнение субъектом своих социальных функций нарушает социальные связи и может по­влечь для общества вредные последствия. Ответственность наступает не только за совершение запрещенных действий, но и за несовершение того, что субъект юридически обязан делать.

В большинстве случаев норма права, содержащая запрет, ограничивается указанием в диспозиции на то, чего нельзя де­лать или не делать. Но иногда запрет становится лишь обо­ротной стороной позитивного правила поведения. Запрещая один путь удовлетворения потребности, право тем самым по­буждает субъекта искать другие пути и активно действовать в дозволенных направлениях. Дозволением теория называет содержащееся в диспози­ции юридической нормы указание на правовую возможность, использование которой полностью зависит от собственного усмотрения субъектов.

Практически это приводит к тому, что отнюдь не все те возможности, которые разрешаются пра­вом, используются на самом деле. Например, в начале 90-х гг. в России образовалась юридическая база для развития пред­принимательства, фермерства, рыночных отношений. Однако массового движения населения в рынок не последовало. Очень часто дозволение используется в тех случаях, когда государство намерено отказаться от своих властных преро­гатив в той или иной области общественной жизни, переда­вая решение возникающих там проблем самим индивидам, частным или общественным организациям.

Для России вре­мен разгосударствления промышленности, массовой привати­зации во всех сферах народного хозяйства этот юридический прием особенно характерен. Часто высказывается мнение, что запрет есть юридиче­ский способ наибольшего ограничения свободы индивидов. Это — заблуждение. Запрет исторически (и логически) пер­вичен. Он, пожалуй, наиболее определенно выражает требо­вания социального целого. Четко очерчивая круг запрещен­ных деяний, он тем самым признает все остальные деяния дозволенными и таким образом берет их под правовую защи­ту. Свобода индивидов в этом случае ограничивается мини­мальным образом. За ее рамками остается лишь то, что явно вредно для общества. Напротив, появление в практике юридического дозволения означает, что право расширяет сферу своего действия, выхо­дит за пределы относительно узкого круга запрещенных по­ступков и начинает нормировать свободу за его пределами. О минимуме ограничения свободы здесь говорить не прихо­дится. Он остался за чертой, отделяющей общественно опас­ные деяния от всех остальных. К тому же природа дозволения такова, что, дозволяя, неминуемо приходится жестко опреде­лять содержание и объем дозволенного. Оно, следовательно, в принципе исключает новое, так как невозможно разрешить то, что заранее неизвестно. Метод до­зволения может лишь способствовать воспроизводству — про­стому или расширенному — того, что уже есть. Вот почему прав В. С. Нерсесянц, утверждая, что "в общем виде — вопре­ки распространенным представлениям — логика и механизм правовой регуляции таковы, что для выражения большей ме­ры правовой свободы необходимо в качестве метода (способа, порядка, режима) правовой регуляции использовать правовой запрет, а для выражения меньшей меры свободы — правовое дозволение ( разрешение)" [93, 56]. Предписание, утверждает теория, есть запрет, ибо запре­щает воздержание от предписанного поведения. Однако, раз такое поведение предписано, оно уже в силу этого дозволе­но. Предписание касается только активных действий и все­гда имеет не всеобщий, а специальный характер, реализу­ясь в конкретных, строго определенных случаях. Милицио­нер, охраняющий на улице общественный порядок, обязан от­реагировать на переход дороги в неположенном месте, но он вправе сделать это лишь в том случае, если такое нарушение действительно произошло. Предписания чаще всего применяются при регулирова­нии исполнительно-распорядительной деятельности государ­ственного аппарата, в условиях плановой экономики — при разработке планов-заданий предприятий и т.д. О. С. Иоффе назвал запрет, дозволение и предписание "об­щими формами мотивированного воздействия правовых норм на поведение людей", добавив к ним еще меры юридической ответственности (санкции), а также меры разъяснительные, организационные, стимулирующие и рекомендательные [48, 33]. Утверждая это, он исходил из того, что юридическая нор­ма прямо адресована индивиду и им непосредственно испол­няется. Такая точка зрения игнорирует тот факт, что пра­во — спутник вещного (не личностного и не непосредственно общественного) способа связи людей в общество, т.е. спосо­ба, необходимым условием существования которого является посредник, опосредование: вещь (товар) в процессе обмена. Само по себе поведение людей социально нейтрально. Оно получает общественное значение лишь в результате опосред­ствования общением. Если некто изготовил продукт, этот факт еще не является социальным. Лишь тогда, когда про­дукт поступил на рынок, индивидуальное производство стало общественным. В современном обществе индивид, если он не Робинзон, все делает ради рынка.

Закономерности движения товаров обусловливают поступки людей. Судьбы вещей опре­деляют человеческие судьбы. Наличие или отсутствие спроса на изготовленное, кризисы недопроизводства или перепроиз­водства — это процветание или разорение, жизнь или смерть (иногда в буквальном смысле слова). Включенный в рыноч­ные отношения индивид сообразует свои поступки с коньюктурой и импульсами рынка, с индикаторами спроса и пред­ложения, руководствуется коммерческой целесообразностью и индивидуальными потребностями. При таких условиях социальная роль права состоит не в том, чтобы непосредственно мотивировать поведение людей. Его функция заключается в сохранении и обеспечении нор­мального функционирования социального целого, основанно­го на обмене продуктами и деятельностью, т.е. на движе­нии товаров.

Право закрепляет и охраняет условия индиви­дуального или коллективного производства и обмена, пользу­ясь юридическими запретами, дозволениями и предписания­ми. Регулируя рыночные отношения, право закрепляет пред­посылки центростремительных сил, потенциально и актуаль­но заключенных в обмене и реализующихся в отнюдь не все­гда осознанных поступках людей. Разумеется, общественная жизнь сложна, и лежащие в ее основе обменные процессы непосредственно не просматрива­ются. Соответственно сложна и юридическая система, эту общественную жизнь опосредствующая. За пестрым множе­ством юридических явлений и процессов бывает трудно уви­деть их глубинную сущность — обменные связи, которые объ­единяют конгломерат свободных индивидов-одиночек в обще­ство и которые как раз и подвергаются правовому регулиро­ванию.