Теория государства и права. Лекции. Применение права.

Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть I.
Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть II.

Место правоприменительной деятельности в правовом регулировании определяется ее ролью в осуществлении юри­дической нормы, т.е. в обеспечения и реализации субъектив­ных прав и обязанностей участников правоотношений. Ре­гулярность и массовость правоприменительных актов дают основание утверждать, что все они в своей совокупности обра­зуют завершающую стадию процесса правового регулирова­ния. Завершающей она является потому, что реализованное правоотношение перестает существовать. Оно или прекраща­ется, или трансформируется в другое правоотношение (испол­нение договора, обязательства, возникающего из причинения вреда, осуждение преступника, назначение пенсии и т.д.). Вместе с тем теория зафиксировала и еще одну бросающу­юся в глаза особенность правоприменения как стадии процес­са правового регулирования: оно является дополнительным, вспомогательным элементом этого процесса. Если субъекты правоотношения реализуют свои субъективные права и соот­ветственно выполняют обязанности, у государства нет осно­ваний включать механизм правообеспечения, и юридические нормы действуют как бы сами собой. Правда, на практике го­сударство нередко расширяет границы правоприменительной деятельности и берет под свой контроль те правоотношения, реализация которых в точном соответствии с юридической нормой представляется ему особенно важной (предоставление муниципальной квартиры, назначение пенсии, увольнение и т.д. и т.п.).

Правоприменение — это распространение юридической нормы на частные случаи, которое осуществляется власт­ными органами, в силу чего их решения имеют общеобя­зательный характер и обеспечиваются принудительной си­лой. Содержание деятельности таких органов обусловливает­ся, следовательно, нормами права. Именно они определяют, что должно быть установлено правоприменяющими субъек­тами и какое конкретное решение они обязаны принять. Од­нако, эти решения, будучи результатом юридической оценки частных случаев, по природе своей индивидуальны, и орга­ны правоприменения получают весьма широкое поле возмож­ностей для выбора различных вариантов решения социаль­но значимых проблем.

Для субъектов гражданского общества названные решения жизненно важны, ибо именно они непо­средственно определяют, какие конкретные права и обязан­ности имеют те или иные лица в тех или иных ситуациях. И поскольку содержание правоприменительных актов в су­щественнейшей мере зависит от принимающих их органов, индивиды воспринимают право не в виде абстрактных юри­дических норм, не в виде текста кодексов, а в виде конкретных судебных решений, приговоров, приказов должностных лиц. При таких условиях ряд юристов стал считать стержневой характеристикой и важнейшим проявлением права не норма­тивную систему, а правоприменение и правоприменительные акты. Так, австрийский юрист Е. Эрлих настаивал на существо­вании спонтанного, независимого от формально действующе­го права общественного порядка — следствия согласования воль отдельных индивидов. Конфликты, неминуемо здесь воз­никающие, решаются преимущественно не на основании абстрактых норм, а путем оценки конкретных обстоятельств самими заинтересованными людьми, третейскими арбитра­ми или судьями. Конечно, признавал Эрлих, существуют и такие споры, для решения которых необходимы юридические нормы, исходящие от государства. Но "они не более чем пе­на на поверхности воды. Действительно регулирующую роль играет судебная практика и заключаемые договоры, которые образуют живое право" [52, 110-111]. Не случайно Макс Вебер особое внимание обращал на роль "правового персонала".

Несколько позднее идея живого права, будучи пересажен­ной на американскую почву, расцвела и стала господствую­щей теорией в США, известной под названием "реалистиче­ская школа права". Ее представители гарвадский профессор Р. Паунд, член Верховного суда США О. Холмс, ученый и законодатель К. Ллевелин утверждали, что жизнь права не в логике, а в опыте, и потому судебные решения должны быть результатом не дедукции (заключением, выведенным из об­щих посылок — юридической нормы), а индукции, опираю­щейся на частные оценки конкретных случаев и учет возмож­ного эффекта официальных судебных оценок. Это означало наделение судьи не только свободой толкования, но и право­творческими полномочиями, пишет по этому поводу француз­ский юрист Жан Карбонье [53,121]. "Право в книгах" должно быть вытеснено "правом в жизни" — таков лозунг американской реалистической школы права. Нетрудно заметить, что подобное понимание роли судов не только позволяет учитывать в практике особенности подле­жащих оценке жизненных обстоятельств, но и подводит тео­ретическую основу для произвола судей и должностных лиц, решающих юридические дела. Поэтому в других странах эта концепция большого распространения не получила. Теория права, если она объективно отражает юридическую действи­тельность, воплощает в себе и стремление общественного ор­ганизма к самосохранению.