Теория государства и права. Лекции. Правонарушение и правопорядок.

Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть I.
Решение задач из практикума по гражданскому праву под ред. Н.Д. Егорова, А.П. Сергеева. Часть II.

Правонарушение и правонарушаемость рассматрива­лись в юридической теории как соотношение единичного (пра­вонарушения) и общего (правонарушаемости). Причем на протяжении длительного времени под правонарушаемостью понималась совокупность правонарушений, совершенных в данный отрезок времени в данном месте. Наряду с этим в советской литературе всегда считалось общепризнанным, что правонарушаемость — социальное явление. Противоре­чие между этими положениями до недавнего времени не бы­ло предметом теоретического рассмотрения. Между тем оче­видно, что правонарушение — социально значимый акт ин­дивидуального поведения, включающий в себя помимо обще­ственных моментов биологические, физиологические, психо­логические характеристики. Правонарушаемость же как со­циальное явление представляет собой одну из характеристик общества, один из параметров, отражающих состояние со­циального организма, и порождается, следовательно, одними только социальными причинами. Учитывая это, правонару­шаемость иногда определяется не как совокупность правона­рушений, а как социальное явление, выражающееся во всем их множестве. Это уточнение равнозначно признанию того, что правонарушаемость сложный общественный феномен, социальная сущность которого проявляется в виде совокуп­ности отдельных правонарушений. Однако, несмотря на при­менение здесь терминов диалектической логики (сущность и явление), проблема не стала яснее, ибо по-прежнему остается нераскрытым, в чем заключена специфика социального фено­мена, явление которого — все множество совершенных пра­вонарушений. Тем не менее направление дальнейших иссле­дований правонарушаемости намечено в данном случае пра­вильно. Исходными методологическими положениями следует считать общесоциологические тезисы о том, что, во-первых, социальное может порождаться только социальным, и, во- вторых, источником (движущей силой) любого процесса явля­ется противоречие.

В советской литературе отмечалось, что противоречи­ем, порождающим правонарушаемость, является несовпаде­ние уровня развития производительных сил и потребностей общества. Тем самым признается не только общественный ха­рактер источника правонарушаемости, но и то, что она имеет общие корни с другими, в том числе и позитивными социаль­ными явлениями. При таких условиях задача состоит в том, чтобы выяснить те особенности социальных структур, кото­рые в одних случаях порождают позитивное, а в других — негативное поведение. Количественные характеристики правонарушаемости от­носительно устойчивы и в каждый данный исторический мо­мент совпадают с совокупностью отдельных правонаруше­ний.

На подобных количественных характеристиках основы­ваются криминологические и подобные им прогнозы и осуще­ствляется планирование борьбы с правонарушаемостью. Од­нако эти характеристики тем не менее не вскрывают не только сущности правонарушаемости, но и ее качественных осо­бенностей как социального явления. В этом случае различие между понятиями "правонарушение" и "правонарушаемость" носит чисто количественный характер. Опыт изменения нашего законодательства свидетельству­ет об отсутствии четкого критерия, который позволял бы из­мерять степень социальной опасности тех или иных деяний. Общим социологическим признаком общественной опасности правонарушения, как уже указывалось нами, является его не­соответствие законам развития данного социального организ­ма. Исходя из этого, можно предположить, что шкала обще­ственной опасности деяний должна строиться как континуум, представляющий собой дискретные величины, которые выра­жают меру противостояния общественно значимого поведен­ческого акта направлению развития общества. Ввиду отсутствия теоретических разработок в этой обла­сти законодатель до сих пор пользуется данными, полученны­ми в результате исторического опыта. При этом в ряде случа­ев степень общественной опасности определяется субъектив­но.

До тех пор пока теория не разработает надежных крите­риев определения общественного вреда правонарушения, со­храняется опасность несовпадения совокупности противоза­конных деяний с реальным множеством негативно отклоняю­щихся поведенческих актов. Между тем эти акты также пред­ставляют собой феномен правонарушаемости: правонаруше­ние есть то, что противоречит праву, а не только закону. Необходимо подчеркнуть, что ряд деяний, сегодня оцени­вается законом как нарушение официально введенных им за­претов, но не выступает в качестве проявления феномена пра­вонарушаемости, ибо, покушаясь на закон, на право не поку­шается. Качественная особенность правонарушаемости (в отличие от особенностей отдельного правонарушения) связана с та­ким состоянием общества, которое порождает все множество отдельных преступлений, чья совокупность подчинена закону больших чисел. При таких условиях различия между качественными осо­бенностями правонарушения и правонарушаемости заключа­ется в том, что первое — общественно опасное деяние, а вто­рая — состояние общества, характеризующееся противоречи­ями в развитии своих составных частей.